РЕЛИГИОЗНЫЙ ЭКСТРЕМИЗМ КАК ФОРМА РЕЛИГИОЗНОЙ ВЕРЫ

В период глобализации терроризм и экстремизм как глобальное явление, дестабилизирующее безопасность стран и регионов является опаснейшим фактором препятствия нормальному развитию международных отношений для независимых государств и мирового сообщества в целом.
Как идеология и политика, как феномен политической психологии, специфический для обострения конфликтных ситуаций выражается в уничтожении конкретных лиц, сооружений или культурных ценностей, с таким основным орудием как террор является крайним средством разрешения социальных противоречий и конфликтов. Террористы, главным образом рассчитывают на психологический эффект, а не на стратегическую победу.
Более приемлемой нам представляется позиция, заключающаяся в конкретно-историческом подходе к проблеме связи экстремизма, терроризма, фанатизма, иных форм деструктивных идеологий и практик с религией. Суть данного подхода заключается в том, что конкретная религия может существовать и функционировать и без каких-либо проявлений экстремизма и терроризма, и с заметными проявлениями экстремизма, но она же может принимать и демонстративно-экстремистские формы.
Исламский терроризм – различные проявления экстремизма, фанатизма и терроризма, его можно назвать антиисламским экстремизмом и антиисламским терроризмом, потому что ислам, как и все религии, исповедует ценности мира и добра и не приемлет насилия в любом его проявлении.
Экстремизм и терроризм не имеют ничего общего с любой религией, в том числе с исламом. Все те негативные явления, которые сегодня приписываются исламу, по своей сути являются антиисламскими, и действия так называемых «исламских террористов» – однозначно антиисламские.
Исходя из такого понимания религиозного экстремизма, мы можем определить исламский экстремизм как идеологию и практику, которые связаны с исламским мировоззрением, его вероучением и культом.
Но проявление и развитие конкретной формы исламского религиозного экстремизма в той или иной стране или регионе зависит от множества факторов, среди которых превалируют причины не столько исламского плана, сколько социально-экономического, политического, культурологического характера и влияние различных запретных партий, например в Таджикистане это проявилось в деятельности запретной ПИВТ во главе с М. Кабири.
Религиозные убеждения, прочно укоренившись в сознании многих поколений людей на протяжении тысячелетий, далеко не всегда находили свое проявление в таких искаженных и радикальных формах, как экстремизм и терроризм. Экстремистские превращения в истории религий всегда существовали, но они проявлялись только у незначительной части приверженцев. Поэтому и говорить следует не о том, что экстремизм является неизбежным следствием любой религии, а о том, что религиозный экстремизм как форма религиозной веры неизбежно возникает на почве религии при благоприятных для этого социально-исторических условиях и является актуальной проблемой науки.
К примеру, в исламских государствах самоубийственные действия верующего-мусульманина, который совершает террористический акт во имя Аллаха и погибает на пути джихада с надеждой на прямой путь в рай – это конкретное проявление исламского экстремизма, идеологическая обусловленность которой, находит свое выражение в мотивации деятельности верующего, позволяющей совершать рискованные и часто самоубийственные акции, на которые, как правило, не идут экстремисты без религиозной мотивации.
Но в любом случае, именно религиозно мотивированные личности оказываются готовыми без излишних раздумий совершать самые жестокие действия и идти на самопожертвование в ходе проведения таких акций. При этом самопожертвование воспринимается ими как форма служения Богу и реальная возможность попадания в рай.
Экстремистически ориентированному мусульманину свойственна высокая степень эмоционально-психологической, нравственной вовлеченности в террористическое действие. Для него теракт – это не просто очередной шаг к достижению конкретной цели, а форма выражения своей сопричастности к Высшему началу, способ беззаветного служения Ему, обретение личного спасения.
Итак, специфическое отличие экстремистского поведения мусульманина от других религиозных видов поведения обусловлено тем, что оно мотивировано экстремистской исламской идеологией. Оно представляет собой иллюзорно-деструктивную агрессию мусульман против вероотступников в своей среде, иноверцев, неверующих и испорченного мира. В религиозном поведении экстремиста, в отличие от поведения добропорядочного верующего, акцентировано разрушение, которое квалифицируется им как главная форма богослужения.
Проблема сводится к тому, кто и в чьих интересах будет расставлять акценты среди религиозных идеологических ценностей, какие именно положения священных текстов будут взяты в качестве идейных ориентиров, которыми будут руководствоваться в своей повседневной деятельности массы верующих. От этого зависит и то, какое именно религиозное направление утвердится в данных конкретно-исторических условиях и получит возможность влиять на сознание и чувства верующих.
Идеологическая мотивация экстремизма с содержанием конкретной религиозной идеологии дает нам достаточные основания для выделения различных форм и разновидностей религиозного экстремизма.
К примеру, разновидностями исламского экстремизма являются шиитский экстремизм, суннитский экстремизм, салафитский (ваххабитский) экстремизм и др.
Имеющийся разброс мнений по проблеме религиозного экстремизма и конкретных форм его проявления требует объективного анализа следующих проблем: Имеют ли экстремизм, терроризм, фанатизм религиозное содержание или же эти феномены абсолютно нейтральны к содержанию идей, лежащих в их основе? Является ли экстремизм сущностной особенностью религии вообще или же только специфические религии потенциально содержат в себе зародыши фанатизма и экстремизма, которые при благоприятных обстоятельствах актуализируются и развиваются в религиозный экстремизм и религиозный терроризм? Допустимо ли интерпретировать религиозный экстремизм и терроризм исключительно как патологические отклонения от нормальных религий? А если эти феномены имеют религиозное содержание, то какая именно религия лежит в их основе и какими терминами их определять, если запретно сопряжение конкретной религии с подобными явлениями?
Целесообразно отметить, что экстремизм и терроризм вообще несовместимы с религией, что любая религия исключает эти крайности, и истинные религии не имеют к ним какого-либо отношения. Такая позиция вполне приемлема для искренне верующих людей, профессиональных служителей традиционных культов, а также некоторых богословов.
Другая крайность в этом вопросе – позиция, характерная для людей, не являющихся приверженцами какой-либо религии или вообще негативно относящимися к религии. Согласно ей экстремизм содержится в любой религии, он может быть сильно выраженным в конкретный исторический момент развития общества, а может иметь минимальные формы проявления, но он имманентен религии, провоцируется и подпитывается религией. Оба подхода сходятся в том, что экстремизм, фанатизм, терроризм связаны с религией, что эти формы деструктивного поведения могут иметь религиозное содержание.
Религиозный экстремизм имеет многообразные формы бытования, но неизменно проявляется как агрессивное поведение конкретного социального субъекта, которому свойственно чрезвычайно некритическое отношение к самому себе в сочетании с крайне критическим отношением к другим, иноверцам, инакомыслящим, т. е. к тем, кто не разделяет его религиозных убеждений. Традиционная религия предполагает терпимое отношение верующего к грешникам и иноверцам, а также самокритичность, понимание им сложности и многообразия, как внешнего мира, так и внутреннего духовного мира человека, его открытость по отношению к другим людям, готовность творить добро. А религиозный экстремизм превращает верующего в «раба» деформированной веры, в чьем поведении утрачивается истинная нравственная свобода, делающая его духовной личностью.
Внешними формами проявления религиозного экстремизма выступают нелегитимные, насильственные, разрушительные, агрессивные действия носителя конкретных религиозных убеждений по отношению не только к другим, инаковерующим людям, но и к себе самому, т. е. различные способы самовредительства вплоть до самоуничтожения. Но за готовностью экстремиста преследовать и физически уничтожать оппонентов зачастую скрывается страх религиозного субъекта перед враждебным миром и иноверцами. За экзальтированной, гипертрофированной, некритичной убежденностью и самомнением, «гордыней» верующего-экстремиста таится фактическое неверие и во всесилие Бога, и в самого себя.
Религиозный экстремизм – это абстракт, который существует не отдельно от конкретной религии, а только в неразрывной связи с ней. Формы проявления религиозного экстремизма детерминированы преимущественно содержанием религиозной идеологии, лежащей в его основе. Иначе говоря, без религиозной идеологии нет и религиозного экстремизма.
Однако наличие одной только идеологии не делает экстремистскими религию, партию, или этнонациональное образование. Но верно и то, что ростки экстремизма потенциально содержатся в любой идеологии, а селективная актуализация подобных ростков при благоприятных для культивирования экстремизма и терроризма экономических, политических, социальных, культурных и иных условиях может привести к экстремистской метаморфозе любой конкретной идеологии.

Шарҳи худро гузоред

Еmail-и шумо нашр нахоҳад шуд. бахшҳои ҳатми бо * ишора шудаанд *

*

code